Терапевтическое принятие

В психоаналитической литературе часто можно встретить слова о том, что психоаналитик должен понимать и принимать пациента таким, какой он есть, и что этому способствует, прежде всего, эмпатия аналитика. Но не так часто можно встретить в литературе пояснение того, что же за феномен такой: ПРИНЯТИЕ.  

Слово «принятие» в языке используется как синоним согласия или одобрения чего-либо и как антоним отрицания. В психотерапии принятие означает способность психотерапевта направить свое внимание на возможности и на ограничения личности, видеть и откликаться на личность в целом, а не реагировать на отдельные ее проявления. То же самое касается и принятия себя. Принимать себя – значит дать себе возможность быть собой, быть таким, какой я есть, осознавая внутренние конфликты и ресурсы, не подталкивая себя при этом к какому-то определенному решению, а оставляя за собой пространство для выбора. Принятие требует от нас способности видеть то, что есть, и обращаться с тем, что у нас есть, а не сетовать и негодовать по поводу того, чего у нас нет. Карл Роджерс писал: «удивительным парадоксом является то, что, когда я принимаю себя таким, какой я есть, я могу измениться».

Психотерапевту (психоаналитику) необходимо научиться видеть в человеке не простую сумму качеств, а осознавать личность как некую цельность и принимать ее в этой цельности. 

Эти рассуждения могут показаться простыми и самоочевидными, однако опыт показывает, что именно здесь часто возникают недоразумения. Сам факт постановки терапевтического диагноза, разграничение психики человека на больную и здоровую части, свидетельствует о нецелостном восприятии личности. Представляя человека, допустим, как депрессивную личность невротического уровня, упускаются из виду все нюансы и различные оттенки его неповторимости и уникальности. И если на основании диагноза психотерапевт пытается выстроить психотерапию, сформулировать ее цели и задачи, разработать тактику поведения, которая была разработана когда-то кем-то другим для работы с данной категорией людей, психотерапевт лишает человека возможности быть принятым таким, какой он есть, со всеми его особенностями. Есть специалисты, которые утверждают, что стоит работать с больной частью личности, чтобы избавить ее от страдания, есть те, которые призывают работать со здоровой частью, чтобы она стала крепче и устойчивее, а за счет этого больная часть стала слабее и оказывала менее пагубное воздействие на жизнь человека. Но тот и другой вариант, на мой взгляд, не позволяет воспринимать человека целостно, именно за счет этого разделения на больную и здоровую части. Я думаю, что целью психотерапии не должно стать избавление человека от страдания, т.к. оно обладает большим созидательным потенциалом. В страдании человек не только растет духовно, но и может черпать силы для творчества. Психоаналитик должен понимать, что избавление от страдания – не путь к развитию, а временная передышка. Путь к развитию  заключается скорее в трансформации страдания в творчество, т.е. перенаправление энергии, затрачиваемой на поддержание страдания, в конструктивное русло. Когда психолог (психоаналитик) стоит на позиции работы со здоровой частью, вероятен вариант неадекватной трактовки психического здоровья для конкретного человека. То, что кажется нормальным и здоровым для одного человека, для другого таковым может и не оказаться, это особенно ярко может быть проиллюстрировано историями жизни творческих людей. Подытоживая выше сказанное, принятие – это способ избежать оценочности, путь к целостному видению.

  Чаще всего к психологам, психоаналитикам и психотерапевтам обращаются люди, испытывающие жизненные трудности, страдания и массу негативных чувств. И мы привыкли считать, что принимающий психолог – это такой психолог, который способен вынести все тяжелые и негативные переживания вместе с человеком, который к нему обратился за помощью. Но психоаналитический процесс обычно оказывается достаточно длительным и изменчивым, в ходе которого меняемся мы, меняются люди, которые к нам приходят. Если на начальном этапе терапевтических отношений человек постоянно возвращается к проблеме, с которой он обратился, то со временем, когда отношения развиваются, становятся более близкими, человек приходит к психоаналитику именно за новыми отношениями, а не за решением постоянно возникающих проблем. Он проживает разные события в своей жизни, и, как в любых близких отношениях, ему хочется делиться не только грустью и печалью, но и радостью, счастьем и своими успехами. Я с особой трепетностью отношусь к проявлению радости и позитивных эмоций и чувств людей, которые ко мне приходят. Это позволяет человеку не ассоциировать меня, как психоаналитика, с чем-то обязательно негативным. Бывает, от своих коллег я слышу, что человек не пришел на очередную сессию, сославшись на то, что у него пока все хорошо, значит и приходить незачем. Т.е. получается, психоаналитик нужен, когда все плохо?.. Мне кажется, что принимающий психоаналитик должен создавать такие условия, в которых человеку захотелось бы поделиться не только горем и страданием, но и радостью. Разделенная радость – одно из проявлений адекватного отклика, нехватку которого мы часто обнаруживаем у людей, обратившихся к нам. У многих успешных людей я часто наблюдаю тенденцию к перфекционизму, сопровождающемуся постоянной неудовлетворенностью собой, желанием что-то сделать не на «5», а на «6» баллов. Они страдают от того, что находятся в постоянной гонке с самими собой. В истории таких людей обычно присутствуют воспоминания из детства, когда родители сильно ругали за промахи, а достижения и успехи воспринимали, как само собой разумеющееся, не разделяя радость от побед. В таких условиях сложно научиться радоваться не только тому, что ты хорошо сделал, но и тому, что ты просто есть. Такие люди, вырастая, не позволяют себе радоваться. Если психолог (психоаналитик) будет способен разделять не только негативные эмоции, но и позитивные, это может позволить человеку ценить их, наполнять ими свою жизнь, привнося новые краски в картину собственного мира, принимать себя не только как человека, которому необходимо постоянно расти, но и как человека, который УЖЕ многого достиг, т.е. не обесценивая свою уже прожитую жизнь.

Если психолог (психотерапевт, психоаналитик) не способен принимать себя, он не способен принимать другого. Можно сказать вообще: если человек не способен принимать себя, он не способен принимать другого. Часто мы видим, как в процессе психотерапии человек учится слышать и принимать себя, а параллельно с этим он становится способным слышать и понимать другого, что может благоприятным образом сказаться на его межличностных отношениях, ведь когда человек способен принять другого, ему проще в межличностном конфликте прийти к компромиссу, найти выход из затруднительной ситуации. 

Все, что происходит в психотерапии, происходит в отношениях, в терапевтических отношениях. И психолог (психоаналитик), к какой бы школе он ни принадлежал, не является специалистом в решении проблем; психоаналитик – специалист в области построения помогающих, терапевтических отношений, присутствующий в отношениях. В связи с тем, что личность психоаналитика является одним из главных его терапевтических инструментов, ее полнота и целостность приобретают важное значение для эффективности психотерапии, которая заключается в создании благоприятных отношений между психоаналитиком и клиентом, которые, в свою очередь, способствуют развитию личности клиента. 

На мой взгляд, необходимые качества психолога (психоаналитика, психотерапевта): жизнелюбие, умение чувствовать себя свободно и естественно, способность к эмпатии, наличие доброжелательного интереса к людям, желание постоянного саморазвития, способность к принятию и проч.

Психоаналитику необходимо развивать в себе способность принимать собственное несовершенство.  Необходимо учиться радоваться не только достигнутым целям, но и самому процессу жизни, т.е. в психотерапии, приоритетом должен быть сам процесс, а не результат. Зачастую начинающие психологи беспокоятся о том, что у них мало практики и пытаются всеми средствами добиться лучшего результата с клиентами, которые к ним обратились, для того, чтобы они ушли довольные и счастливые и рассказали всем своим знакомым, какой у них умный и знающий психолог, как он замечательно и быстро разгадал  причины всех проблем и дал необходимый и ценный совет. Мне кажется, психологу необходимо понимать, что, давая тот или иной совет, пусть даже он окажется действенным и эффективным, он лишает пришедшего к нему человека чего-то очень значимого и ценного, а именно – инициативы, а как следствие – свободы.  Психолог, на мой взгляд, должен способствовать тому, чтобы клиент научился принимать ответственность за свои поступки и за конечный итог своей жизни, соответственно дать возможность человеку научиться принимать себя. О. Ранк писал: «главная его (пациента) цель – саморазвитие, т.е. индивидуум должен развить себя в то, что он есть на самом деле». Конечно, многие люди, обращаясь за психологической помощью, ждут совета – быстрого и эффективного решения своих проблем, но если они самостоятельно не найдут решения в процессе познания себя, они будут обречены в дальнейшем на несамостоятельность. На мой взгляд, психоаналитику необходимо дать возможность человеку почувствовать себя свободным, с тем, чтобы он мог развиваться своим независимым  и своеобразным путем, задействуя как можно больше скрытых в нем возможностей. Пусть уж лучше пришедший ко мне человек разочаруется во мне, как в специалисте, неспособном дать совет, и сам попытается разобраться в своей жизненной ситуации, чем я лишу его этой возможности. Это, как мне кажется, будет гораздо ценнее в рамках его жизни. Ведь научившись находить выход из трудной ситуации внутри самого себя, человек приобретает веру в себя, в свои силы. Задачей аналитика является создание таких условий, в которых человеку было бы не страшно себя услышать, понять свои желания и потребности, принять себя, построить принципиально новые отношения, чтобы использовать в дальнейшем этот опыт в жизни. 

Адлер писал, что терапевту необходимо обладать «мужеством несовершенства». Позволить себе быть несовершенным – это один из аспектов принятия, как оно мне видится, принятия себя таким, какой ты есть. Если терапевт позволяет себе быть  в отношениях с пациентом временами слабым и незнающим, при этом демонстрируя, что в этом нет ничего страшного и тотального, он тем самым дает возможность пациенту поверить в то, что можно принимать свои собственные слабости и страхи, свое незнание и свою неидеальность. Мой опыт показывает, что если терапевт способен относиться к себе с юмором и не пытается сотворить или поддерживать идеальный образ себя в глазах пришедшего к нему человека, это способствует формированию открытых и доверительных отношений. Многие люди относятся к терапии с чрезмерной серьезностью, они приходят к терапевту, как на работу, стремятся все делать правильно и хорошо, такие «идеальные» клиенты, и если они придут к «идеальному» терапевту, который тоже в свою очередь стремится все сделать правильно, скорее всего, между ними будут складываться отношения, в которых не будет места творчеству. «Знать и уметь» - НУЖНО и ВАЖНО, но недостаточно. Никакая техническая оснащенность и следование стандартным правилам не сделает терапевта неуязвимым победителем. Талантливый аналитик отличается от аналитика «ремесленника» тем, что готов это про себя понять и, что самое главное, принять. Так же как мы должны быть открыты новому опыту в отношениях с разными людьми, быть способными видеть мир его глазами, не давать оценок, так же мы должны быть готовы к восприятию различных теорий и концепций, т.к. это один из способов развития в себе понимания личности. В нашей профессии не должно быть высокомерия или самодовольства, но должна присутствовать, как мне кажется, определенная степень смирения и принятие. 

 Рассматривая такой подход, когда учитывается тот факт, что аналитик является участником отношений,  а значит, может влиять не только на отношения, но и развитие человека, нельзя не упомянуть об ответственности. Можно, конечно, отрицать, что мы оказываем влияние на приходящих к нам людей, прикрываясь такими теоретическими конструктами как «чистый экран», «психоаналитическая нейтральность». Я не стану на них подробно останавливаться, поскольку на сегодняшний день существует достаточно много литературы, написанной известными и выдающимися психоаналитиками, которые опровергали возможность сохранения абсолютной нейтральности аналитика в отношениях с клиентом. Но есть и другой вариант – принятие на себя ответственности за то, что в аналитическом процессе мы неизбежно влияем на людей, пришедших к нам,  равно как и они на нас. И это влияние отнюдь не ограничивается нашими интерпретациями. Воздействие психоаналитика заключается не столько в его сравнительно малозначащих словах, сколько в его личности, порой оно совершенно незаметно для обоих участников диалога. Принимая этот факт, для себя я сделала вывод: необходимо быть таким человеком, через которого можно влиять на других, и которому ты мог бы позволить влиять на себя.     

Принимая на себя ответственность за то, что мы влияем на личность человека, который к нам пришел, важно не переборщить с ней. Мне кажется, здесь уместно сравнить аналитика с врачом, который может лишь обработать рану, а рубцуют ее живительные силы организма. Многое зависит от профессионализма и творческого подхода психоаналитика, его личности, но вклад человека, обратившегося за помощью, его желание развиваться оказывают гораздо большее влияние на позитивный исход психотерапии.